От слов президента захотелось поежиться — | Новости на uzbfilm

Экзистенциальная неделя получилась с праздником Новый год посередине. Вот, казалось бы, наступил новый год, новое десятилетие 21-го века, а ничего не произошло. Ничегошеньки. Только слова, слова, слова… Вот Владимир Владимирович сказал много теплых слов, рекорд по их количеству в новогоднем обращении поставил. Но захотелось поежиться…

Когда хозяин большого капиталистического предприятия, выступая перед трудовым коллективом, произносит «мы одна команда», опытные сотрудники начинают уныло смотреть в пол и вздыхать. Потому что понимают — начались проблемы и сейчас они, поскольку «одна команда», в едином порыве «затянут пояса», «преодолеют трудности», «перетерпят», «постараются», «напрягутся, иначе нам не выжить». Накрылась, короче, премия в квартал, работать надо будет больше, а получать — хорошо, если столько же. Те, кто махал здесь серпом и молотом до приватизации, понимают и еще одну вещь — к начальству всё это не относится.

А уж когда заходит речь о том, что «мы одна семья», как у Владимира Владимировича — «Россия становится одной большой семьей»… Семья вообще странная получается: старшие братья Иванушку-дурачка травят, зятья и кумовья весь амбар растащили, детьми никто не занят, книжками их не пичкает и они в дырку в заборе за соседями подглядывают, отроки с резиновыми уточками по двору скачут, отроковицы подмышки зеленкой красят и в баню не ходят, блаженный племянник тростиночку срезал и в небо горошинами плюется, до Луны доплюнуть хочет, глава семейства в погребе закрылся и иногда оттуда правильные слова говорит, увещевает…

Но уж какая ни есть, а раз про семью заговорили — всё, туши свет. Уже не про премию речь, а и правда про выживание. Обращение к семейным ценностям — серьезная штука. 3 июля 1941 года Иосиф Сталин обратился к стране по радио: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры!…». Братья и сестры. То есть мы одна семья. Он очень четко понимал — не за отвлеченные ценности типа идей коммунизма будет сражаться народ. За своё, родное — братьев и сестер, матерей и отцов — за семью.

Что же сейчас-то такого произошло? Да в том-то и дело — ничего. Я опять об одном и том же, но не устану. В условно нормальном капитализме ведь как в самом общем случае происходит? Капиталист видит потребность людей в товаре или услуге (ладно, хорошо, может и создавать потребность — не суть) и начинает их производить. Государство — не мешает. Капиталист зарабатывает, люди получают желаемое, государство — налоги. У нас — не так. Нет прямой зависимости между потребностью людей и заработком капиталиста. Не важно, что мы там с вами хотим и что нам жизненно необходимо — главное, чтобы капиталист разбогател. А поскольку он напрямую связан с государством…

Вот простейший пример. Буквально перед Новым годом, 30 января, Путин на встрече с Мишустиным в очередной раз завел разговор о маленьком региональном самолетике на замену Ан-2. Без него людям в отдаленных регионах (а у нас таких регионов большинство) — вот совсем плохо. Давайте, говорит, запускайте уже самолет «Байкал», чтобы с 2024 года в серию пошел. Он про этот самолет и год назад говорил. А между тем, у нас ведь есть такие самолетики — «Рысачок» или, например, СМ-92. Маленький, на семь мест, простой, но современный. С неработающим двигателем не падает, а планирует, садится. ФСБ себе купила в качестве патрульного самолета 5 штук. И всё — остальные самолеты за границу продаются. Там людям нужно, а нашим людям… Тоже нужно, но заработать должен только правильный капиталист. (Можете не верить, но Путин эти самолеты видел на МАКСе, сказал «этим ребятам надо помочь» и на следующий день на завод в Самаре пришли специальные люди и… заставили свернуть производство.)

История повторяется. Когда России нужен был средний региональный самолет, то он… был. Именно такой как требовалось — Ту-334. Уже летавший и фактически готовый к запуску в серию. Но. Как на нем «бюджеты осваивать»? И началась эпопея с «Суперджетом». И бюджеты освоили и самолет сделали вовсе не такой как требовалось.

Ничего не изменилось. И если Путин заговорил о семье — значит и меняться не будет.

А ведь так хотелось, чтобы на Новый год — как в детстве. Чтобы было волшебство. Проснулся 1 января — и радость в окна, всё по-новому, впереди счастливый год. Но нет. Никуда не исчезла эта тридцатилетняя чума, пирующая на моей Родине. Поколение дворников и сторожей все так же стоит как ступени, когда горящая нефть хлещет с этажа на этаж, чувствует боль, но снова ставит себя под плеть. Сплошная экзистенция.

Дмитрий Попов